Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный,
Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам от меня,
Что значит именно родные.
Родные люди вот какие:
Мы их обязаны ласкать,
Любить, душевно уважать
И, по обычаю народа,
О Рождестве их навещать
Или по почте поздравлять,
Чтоб остальное время года
Не думали о нас они…
Итак, дай Бог им долги дни!
Опершись на плотину, Ленский
Давно нетерпеливо ждал;
Меж тем, механик деревенский,
Зарецкий жернов осуждал.
Идет Онегин с извиненьем.
«Но где же, — молвил с изумленьем
Зарецкий, — где ваш секундант?»
В дуэлях классик и педант,
Любил методу он из чувства,
И человека растянуть
Он
позволял —
не как-нибудь,
Но в строгих правилах искусства,
По всем преданьям старины
(Что похвалить мы в нем должны).
Когда приходил к нему мужик и, почесавши рукою затылок, говорил: «Барин,
позволь отлучиться на работу, пóдать заработать», — «Ступай», — говорил он, куря трубку, и ему даже в голову
не приходило, что мужик шел пьянствовать.
— Но
позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца
не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
— Так как моя бричка, — сказал Чичиков, —
не пришла еще в надлежащее состояние, то
позвольте мне взять у вас коляску. Я бы завтра же, эдак около десяти часов, к нему съездил.
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно
не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь, этого я бы никак
не подумал, — продолжал он. — Но
позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно
не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
— Ну,
позвольте, а как вам показался полицеймейстер?
Не правда ли, что очень приятный человек?
И
позвольте вам наконец сказать по искренности, что детей-то своих вы
не в состоянии воспитать.
— Да время-то было… Да вот и колесо тоже, Павел Иванович, шину нужно будет совсем перетянуть, потому что теперь дорога ухабиста, шибень [Шибень — выбоины.] такой везде пошел… Да если
позволите доложить: перед у брички совсем расшатался, так что она, может быть, и двух станций
не сделает.
—
Позвольте вам вместо того, чтобы заводить длинное дело, вы, верно,
не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.
— Признаюсь, я тоже, — произнес Чичиков, —
не могу понять, если
позволите так заметить,
не могу понять, как при такой наружности, как ваша, скучать. Конечно, могут быть причины другие: недостача денег, притесненья от каких-нибудь злоумышленников, как есть иногда такие, которые готовы покуситься даже на самую жизнь.
—
Позвольте вам доложить, ваше сиятельство, что я
не очень понимаю это дело.
Да, Чичиков, уж ты
не противься, одну безешку
позволь напечатлеть тебе в белоснежную щеку твою!
Позвольте узнать вашу квартиру, вам и заботиться
не нужно самим, все будет принесено к вам на дом».
—
Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак. В нашем полку был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который
не выпускал изо рта трубки
не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров, как нельзя лучше.
— Вас может только наградить один Бог за такую службу, Афанасий Васильевич. А я вам
не скажу ни одного слова, потому что, — вы сами можете чувствовать, — всякое слово тут бессильно. Но
позвольте мне одно сказать насчет той просьбы. Скажите сами: имею ли я право оставить это дело без внимания и справедливо ли, честно ли с моей стороны будет простить мерзавцев.
— Ах, Павел Иванович!
позвольте мне с вами наконец поговорить. Вас нигде
не встретишь. Я был несколько раз — все вас нет и нет.
— Но
позвольте: зачем вы их называете ревизскими, ведь души-то самые давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы
не входить в дальнейшие разговоры по этой части, по полтора рубли, извольте, дам, а больше
не могу.
— Это другое дело, — сказал Тентетников. — Если бы он был старик, бедняк,
не горд,
не чванлив,
не генерал, я бы тогда
позволил ему говорить мне ты и принял бы даже почтительно.
— «Нет, Алексей Иванович,
позвольте,
позвольте, я
не согласен с тем, что вы говорите, что мужик Чичикова убежит.
— Уж извините, Софья Ивановна! Уж
позвольте вам сказать, что за мной подобных скандальозностей никогда еще
не водилось. За кем другим разве, а уж за мной нет, уж
позвольте мне вам это заметить.
Со своей стороны Чичиков оглянул также, насколько
позволяло приличие, брата Василия. Он был ростом пониже Платона, волосом темней его и лицом далеко
не так красив; но в чертах его лица было много жизни и одушевленья. Видно было, что он
не пребывал в дремоте и спячке.
— Уму непостижимо! — сказал он, приходя немного в себя. — Каменеет мысль от страха. Изумляются мудрости промысла в рассматриванье букашки; для меня более изумительно то, что в руках смертного могут обращаться такие громадные суммы!
Позвольте предложить вам вопрос насчет одного обстоятельства; скажите, ведь это, разумеется, вначале приобретено
не без греха?
—
Позвольте,
позвольте! — сказал Собакевич,
не выпуская его руки и наступив ему на ногу, ибо герой наш позабыл поберечься, в наказанье за что должен был зашипеть и подскочить на одной ноге.
— О! помилуйте, ничуть. Я
не насчет того говорю, чтобы имел какое-нибудь, то есть, критическое предосуждение о вас. Но
позвольте доложить,
не будет ли это предприятие или, чтоб еще более, так сказать, выразиться, негоция, [Негоция — коммерческая сделка.] — так
не будет ли эта негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?
— Милостивый государь!
позвольте вам доложить, что я офицер. Вы можете это сказать вашему слуге, а
не мне.
«Кто бы такой был этот Чичиков? — думал брат Василий. — Брат Платон на знакомства неразборчив и, верно,
не узнал, что он за человек». И оглянул он Чичикова, насколько
позволяло приличие, и увидел, что он стоял, несколько наклонивши голову и сохранив приятное выраженье в лице.
—
Позвольте! — сказал я, — еще одно условие; так как мы будем драться насмерть, то мы обязаны сделать все возможное, чтоб это осталось тайною и чтоб секунданты наши
не были в ответственности. Согласны ли вы?..
— Господин Печорин! — закричал драгунский капитан, — вы здесь
не для того, чтоб исповедовать,
позвольте вам заметить… Кончимте скорее; неравно кто-нибудь проедет по ущелью — и нас увидят.
Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов,
не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными; пыльный бархатный сюртучок его, застегнутый только на две нижние пуговицы,
позволял разглядеть ослепительно чистое белье, изобличавшее привычки порядочного человека; его запачканные перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической руке, и когда он снял одну перчатку, то я был удивлен худобой его бледных пальцев.
— Для чего я
не служу, милостивый государь, — подхватил Мармеладов, исключительно обращаясь к Раскольникову, как будто это он ему задал вопрос, — для чего
не служу? А разве сердце у меня
не болит о том, что я пресмыкаюсь втуне? Когда господин Лебезятников, тому месяц назад, супругу мою собственноручно избил, а я лежал пьяненькой, разве я
не страдал?
Позвольте, молодой человек, случалось вам… гм… ну хоть испрашивать денег взаймы безнадежно?
— Будем следить! Я его выслежу! — энергически крикнул Разумихин. — Глаз
не спущу! Мне Родя
позволил. Он мне сам сказал давеча: «Береги сестру». А вы
позволите, Авдотья Романовна?
—
Позвольте, сударыня…
Позвольте,
позвольте, сударыня, — отмахивался Петр Петрович, — папеньки вашего, как и известно вам, я совсем
не имел чести знать…
позвольте, сударыня! (кто-то громко захохотал), а в ваших беспрерывных распрях с Амалией Ивановной я участвовать
не намерен-с… Я по своей надобности… и желаю объясниться, немедленно, с падчерицей вашей, Софьей… Ивановной… Кажется, так-с?
Позвольте пройти-с…
Это ведь невежливо, Порфирий Петрович, ведь я еще, может быть,
не позволю-с!..
—
Позвольте, вы еще
не дослушали-с.
Позвольте-с: она именно сказала, что, как только я дам эту бумагу, она опять будет меня кредитовать сколько угодно и что никогда, никогда, в свою очередь, — это ее собственные слова были, — она
не воспользуется этой бумагой, покамест я сам заплачу…
—
Позвольте,
позвольте, я с вами совершенно согласен, но
позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь
не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно
не обращает на него внимания, —
позвольте и мне с своей стороны разъяснить, что я живу у ней уж около трех лет, с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем, отчего ж мне и
не признаться в свою очередь, с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
— Я, брат Родя, у вас тут теперь каждый день так обедаю, — пробормотал он, насколько
позволял набитый полный рот говядиной, — и это все Пашенька, твоя хозяюшка, хозяйничает, от всей души меня чествует. Я, разумеется,
не настаиваю, ну да и
не протестую. А вот и Настасья с чаем! Эка проворная! Настенька, хошь пивца?
— Я вас совсем
не ожидал, — заторопился он, останавливая ее взглядом. — Сделайте одолжение, садитесь. Вы, верно, от Катерины Ивановны.
Позвольте,
не сюда, вот тут сядьте…
— Но
позвольте,
позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и… в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что
не захочу ли я дать ей это заемное письмо, в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной долгу.
— А ведь я так и знал, что вы
не спите, а только вид показываете, — странно ответил незнакомый, спокойно рассмеявшись. — Аркадий Иванович Свидригайлов,
позвольте отрекомендоваться…
—
Позвольте вам заметить, — отвечал он сухо, — что Магометом иль Наполеоном я себя
не считаю… ни кем бы то ни было из подобных лиц, следственно, и
не могу,
не быв ими, дать вам удовлетворительного объяснения о том, как бы я поступил.
Я пришел, и если вам надо что, так спрашивайте,
не то
позвольте уж мне удалиться.
Форма никогда
не уйдет, в этом
позвольте мне вас успокоить-с; да что такое, в сущности, форма, я вас спрошу?
—
Не ждали гостя, Родион Романыч, — вскричал, смеясь, Порфирий Петрович. — Давно завернуть собирался, прохожу, думаю — почему
не зайти минут на пять проведать. Куда-то собрались?
Не задержу. Только вот одну папиросочку, если
позволите.
—
Позволь, я тебе серьезный вопрос задать хочу, — загорячился студент. — Я сейчас, конечно, пошутил, но смотри: с одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому
не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама
не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. Понимаешь? Понимаешь?
—
Позвольте, господа,
позвольте;
не теснитесь, дайте пройти! — говорил он, пробираясь сквозь толпу, — и сделайте одолжение,
не угрожайте; уверяю вас, что ничего
не будет, ничего
не сделаете,
не робкого десятка-с, а, напротив, вы же, господа, ответите, что насилием прикрыли уголовное дело.
После долгих слез состоялся между нами такого рода изустный контракт: первое, я никогда
не оставлю Марфу Петровну и всегда пребуду ее мужем; второе, без ее позволения
не отлучусь никуда; третье, постоянной любовницы
не заведу никогда; четвертое, за это Марфа Петровна
позволяет мне приглянуть иногда на сенных девушек, но
не иначе как с ее секретного ведома; пятое, боже сохрани меня полюбить женщину из нашего сословия; шестое, если на случай, чего боже сохрани, меня посетит какая-нибудь страсть, большая и серьезная, то я должен открыться Марфе Петровне.
— Вот как-с… так полюбопытствовал. Извините-с. Но
позвольте, — обращаюсь к давешнему, — ведь их
не всегда же казнят; иные напротив…
— Ну-с, браните меня или нет, сердитесь иль нет, а я
не могу утерпеть, — заключил опять Порфирий Петрович, —
позвольте еще вопросик один (очень уж я вас беспокою-с!), одну только маленькую идейку хотел пропустить, единственно только, чтобы
не забыть-с…